«Винер — человек столетия». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о неуютной Москве, работе в Новогорске и незавершённой дороге на Олимпиаду
Канадская гимнастка Патриция Беззубенко родилась в Ванкувере, но её история тесно связана с Россией. Детство и становление в спорте прошли во Владивостоке, позже — постоянные разъезды между Москвой и Канадой, сборы в Новогорске, выступления за сборную Канады, попытка отобраться на Олимпиаду-2016 и тяжёлое примирение с тем, что мечта так и не осуществилась.
За свою карьеру Патриция успела стать многократной чемпионкой Канады, завоевать медали на международных турнирах и поработать под руководством людей, чьи имена в художественной гимнастике давно стали легендарными. В откровенном разговоре она сравнивает жизнь в России и Канаде, объясняет, почему Москва для неё — город-испытание, вспоминает тренировки в Новогорске и роль Ирины Винер в своей судьбе.
«Нужно было лечить голову, а не считать калории»
Тему веса и внешнего вида в гимнастике Патриция сегодня видит совсем иначе, чем в разгар своей карьеры. Тогда она, как и многие спортсменки, была уверена: чем меньше цифра на весах, тем ближе результат. Теперь у неё другая оптика.
По её словам, погоня за определёнными параметрами часто переходит грань и уже касается не спорта, а расстройств пищевого поведения. Сейчас она признаётся: перед отбором на Олимпиаду в Рио нужно было в первую очередь не «сгонять» лишние граммы, а заниматься психикой — тревогой, давлением, ожиданиями.
«Тогда мне казалось: если вес не идеальный, значит, я все делаю неправильно. Сегодня понимаю, что подход должен быть другим. Когда меняется внутреннее отношение к себе, ты начинаешь иначе двигаться, по-другому держишься на ковре — и внешне сразу выглядишь лучше. Но до этого нужно дойти головой», — объясняет она.
Пик её карьеры пришёлся на 19-20 лет — возраст, когда и без спорта организм и психика переживают серьёзную перестройку. «Ты уже на максимуме, ресурс выжат, тело меняется, а спорт по-прежнему требует идеальности. В какой-то момент я просто думала: ну что дальше, вообще не есть? Уже не было ощущения, что могу ещё что-то радикально изменить», — вспоминает Патриция.
Жизнь на две страны: Владивосток, Москва и Торонто
В гимнастику Патриция пришла во Владивостоке. Именно там её впервые заметили российские тренеры. Россия быстро стала не просто страной происхождения семьи, а полноценной частью жизни: сборы, соревнования, сезоны, когда она по факту жила сразу на два дома.
С 12 лет, когда начались выступления за Канаду в юниорском возрасте, она стала регулярно летать в Торонто, но при этом продолжала жить в Москве. «В какой-то момент казалось, что я всё время в пути: то сборы, то Канада, то снова Россия. Чемодан никогда не был полностью разобран», — говорит она.
После завершения карьеры Патриция ещё какое-то время оставалась в Москве, но через год-два окончательно переехала в Канаду. Уже 7-8 лет её постоянный дом — Торонто. Здесь у неё сформировался круг общения, своя повседневность, ощущение, что она на своём месте.
Несколько лет назад она решила сделать себе необычный подарок на день рождения — вернуться в Россию, сходить в баню, поностальгировать, почувствовать «свою» атмосферу. Но поездка стала для неё холодным душем.
«Москва — это выживание, Торонто — жизнь»
Возвращение в Москву оказалось болезненным не из-за конкретных событий, а из-за того, как она себя там почувствовала. «Я была уверена, что приеду, и всё внутри отзовётся. А в итоге — разочарование. Энергетически мне было так некомфортно, как будто воздух другой», — признаётся Патриция.
Ощущение одиночества не отпускало её всё время, пока она была в столице. «В Москве мне всегда было одиноко, как бы я там ни жила. Неуютно именно на уровне внутреннего ощущения. Я очень люблю Россию, там прошло моё детство, там я сформировалась как гимнастка. Но при этом каждый раз, оказавшись в Москве, я сталкивалась с тем же: будто город меня отталкивает», — говорит она.
По её словам, со временем она убедилась, что отношения с городами похожи на отношения с людьми. С кем-то возникает лёгкий контакт, а с кем-то — постоянное напряжение. «У меня с Россией особая связь, она всегда будет частью меня. Но с Москвой — совсем другая история. Я там прожила много важных моментов, но поняла: это не мой город», — подчёркивает гимнастка.
Если описать города в одном слове, её формула проста: «Москва — выживание, Торонто — жизнь». И это не про наличие спорта или отсутствие его. Даже без гимнастики, уверена Патриция, она чувствовала бы то же самое.
«В Торонто я будто расцветаю. Там я могу жить как хочу: спонтанно или по плану, спокойно или активно. А в Москве каждый раз — то заболею с температурой под 40, то ещё какая-то история. Как будто организм сам даёт понять, что ему здесь некомфортно», — вспоминает она.
«Энергетика города — не абстракция»
Сегодня Патриция много говорит о «энергетике» места — и подчёркивает, что это не эзотерика, а очень конкретные ощущения тела и психики. Москва, по её мнению, задаёт слишком высокий ритм, в котором не всем комфортно.
Она не отрицает, что для кого-то столица — это драйв, амбиции, бесконечные возможности. Но для себя она чётко зафиксировала: цена этого ритма слишком высока. «Москва тяжёлая. Я чувствую весь груз истории, давления, ожиданий, постоянной гонки. И понимаю, что мне этого достаточно — я уже получила свою «долю» такой жизни», — признаётся Патриция.
Торонто для неё, напротив, стал местом, где можно выстроить всё под себя. «Там я впервые ощутила, что могу просто жить: не выживать, не цепляться изо всех сил, а существовать в своём темпе. Это, наверное, главный критерий, по которому город становится домом», — говорит она.
Первые шаги в Новогорске: «Я попала в другой мир»
Особая глава её истории — Новогорск. Центр, который для многих гимнасток ассоциируется с нечеловеческой конкуренцией и высочайшими требованиями, для неё стал школой характера и местом важных встреч.
Первые сборы в Новогорске случились ещё тогда, когда она выступала по юниорам. В Москву Патриция приехала из Владивостока, и именно там её заметила Амина Василовна Зарипова. В паре с Верой Ефремовной Штельбаумс они обратили внимание на девочку, которая тогда ещё даже не представляла масштаб этого поворота.
«Первый день в Новогорске — будто попала в другой мир. Всё по часам, каждая деталь под контролем, все вокруг — сильнейшие гимнастки. С одной стороны — страшно, с другой — невероятно вдохновляет», — говорит Беззубенко.
Позже она тренировалась с Дарьей Кондаковой — одна из сильнейших гимнасток своего поколения стала для Патриции не только примером, но и партнёром по работе. «У нас был очень классный тандем. Я до сих пор с теплом вспоминаю тот период. Это было тяжело, но по-хорошему тяжело: когда ты понимаешь, ради чего стараешься», — рассказывает она.
Возвращение к истокам: подготовка к отбору в Рио
К отбору на Олимпиаду-2016 Патриция готовилась уже со своим первым тренером в ЦОП — Юлией Голубенко. «Я как будто вернулась туда, откуда всё началось. Было ощущение какого-то круга, который замыкается», — говорит она.
Она подчёркивает, что подготовка к отбору не воспринималась как нечто отдельное, «олимпийское» в особом смысле. Не было помпы, разговоров о том, что это «главный шанс» или что на неё возложена особая надежда.
«Я всегда была очень рабочим спортсменом: есть задача — выйти и выступить. Выступила — закрыла страницу и пошла дальше. Со мной никогда не вели разговоры в стиле «ты наша главная надежда, мы делаем ставку на Олимпиаду». Было обычное рабочее состояние: тренируемся, готовимся, делаем своё дело», — вспоминает Патриция.
Самый тяжёлый старт: когда сил не остаётся на последний вид
Отбор на Олимпиаду происходил через чемпионат мира. Для Патриции это были, по собственному признанию, одни из самых сложных соревнований в жизни. Её программа включала четыре вида — обруч, мяч, булавы, лента, именно в таком порядке.
Первые три вида она прошла ровно и стабильно, без серьёзных срывов. «Я шла нормально, держалась. Но к ленте вышла уже на пределе. Чувствовала, что сил почти нет — ни физических, ни эмоциональных», — говорит она.
Дополнительное давление создавал и сам регламент соревнований: между видами были большие паузы. «С одной стороны, успеваешь восстановиться, с другой — это разрывает внутренний ритм. Ты то полностью собираешься, то вынужден как бы «застывать» в ожидании. Для меня это было тяжело: я люблю, когда всё идёт плотным потоком», — объясняет она.
Именно на ленте произошёл срыв, который перечеркнул её шансы квалифицироваться на Олимпиаду. «Я до сих пор не могу до конца ответить, что конкретно пошло не так. Комплекс усталости, напряжения, внутреннего давления. В какой-то момент всё это сложилось в ошибку», — признаётся Патриция.
Жизнь после несостоявшейся Олимпиады
Принять тот факт, что олимпийский старт так и не случился, оказалось сложно. Для гимнастки, выложившейся по максимуму, не попасть на Игры — травма, которую невозможно залечить за пару месяцев.
«Сначала был шок, затем какое-то онемение. Ты столько лет живёшь в режиме «следующая цель — Олимпиада», а потом вдруг этой точки на горизонте просто нет. Пустота», — вспоминает она.
Она не скрывает, что винить хотелось и себя, и обстоятельства, и систему. Но со временем пришло понимание: спорт всегда жёсток, особенно на таком уровне. «Мне понадобилось много времени, чтобы перестать воспринимать это как личное клеймо. Да, я не была на Олимпиаде. Но это не обнуляет всё, что было до этого: работу, победы, тот путь, который я прошла», — подчёркивает Патриция.
Сегодня она смотрит на ту историю спокойнее. «Я не реализовала одну конкретную мечту, но спорт дал мне гораздо больше — характер, опыт жизни в разных странах, людей, с которыми я бы никогда иначе не познакомилась», — говорит она.
«Винер — человек, который рождается раз в сто лет»
Особое место в рассказе Патриции занимает Ирина Александровна Винер. Для неё Винер — не просто главный тренер одной из сильнейших сборных мира, а фигура масштаба эпохи.
«Я считаю, что такие люди вообще появляются очень редко. Винер — человек, который рождается раз в сто лет. Это не только про её знания в гимнастике, а про масштаб личности, умение видеть на десять шагов вперёд, чувствовать каждого спортсмена, даже если рядом с ней целая команда», — говорит Беззубенко.
Она подчёркивает, что взаимодействие с таким тренером никогда не бывает простым: планка очень высока, требования безжалостные, но именно это создаёт тот уникальный уровень, на который равняется весь мир.
Для Патриции встреча с Винер стала частью большой школы — не только спортивной, но и человеческой. «Она показала, что значит предельная ответственность за дело, за команду, за страну. Можно соглашаться или спорить с её методами, но нельзя отрицать масштаб результата», — уверена гимнастка.
Россия, которую она любит, и Россия, в которой жить не может
Парадоксально, но факт: Патриция очень тепло говорит о России и одновременно честно признаётся, что не может там жить.
«Россия мне дала колоссально много. Там я выросла как спортсменка, там моё детство, мои первые большие победы и поражения. Я правда скучаю по многим вещам — по людям, по языку, по некоторым деталям быта, которые понятны только тем, кто там жил», — говорит она.
Но вместе с ностальгией приходит и ясное ощущение, что возвращение туда на постоянной основе — не её путь. «Мне кажется, я просто слишком полно прожила свой российский опыт. Вкусила всю эту «московскую жизнь» и поняла, что мне этого достаточно. Для кого-то это идеальная среда, для меня — нет», — признаётся она.
Торонто же стало пространством, где спорт, работа, личная жизнь и внутреннее состояние наконец сложились в цельную картину. «Здесь я чувствую не только, что реализую себя, но и что живу в согласии с собой. Наверное, это главный критерий, по которому я сейчас измеряю всё — города, людей, решения», — подытоживает Патриция.
Что остаётся после большого спорта
Теперь, оглядываясь назад, Патриция не сводит свою биографию к одной несостоявшейся Олимпиаде или к одному городу, который так и не стал домом. Её история — это путь человека, который учится слышать себя в мире, где постоянно что-то требует: соответствовать, терпеть, доказывать.
Опыт жизни между Россией и Канадой научил её принимать противоречия: можно любить страну и не хотеть в ней жить, восхищаться тренером и при этом понимать, как тяжело рядом с ним, ценить спорт и честно говорить о его темных сторонах.
«Когда ты перестаёшь бороться с собой ради чьих-то ожиданий — внешних или внутренних, — многое становится на свои места. В том числе и история с Олимпиадой, и история с Москвой», — говорит Беззубенко.
И, пожалуй, именно в этом — главный вывод, который она делает из своей карьеры: иногда важнее не то, куда ты не попал, а то, кем ты стал по дороге к этой точке.