«Похоже, вы фанаты российского чемпионата». Итальянский фигурист — о Валиевой, Плющенко и Милане‑2026
— …В раздевалке после выступлений мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели и смотрели выступления россиян.
— Ого, вы настолько увлечены российским фигурным катанием?
— Можно сказать и так. Для нас чемпионат России — это почти отдельный турнир, на который мы ждём не меньше, чем собственные старты. У вас совершенно особенная атмосфера, сумасшедший уровень конкуренции, а ещё — невероятные личности. Даже когда российские спортсмены не допускаются на международные старты, все продолжают обсуждать их прокаты, технические новинки, постановки.
— Чем российских фигуристов отличает от остальных, если говорить в целом?
— В России фигурное катание — часть национальной культуры. Это очень видно. Ваши спортсмены выходят на лёд с ощущением, что за ними огромная школа, традиции, ожидания миллионов людей. В Европе и Северной Америке фигурное катание всё же больше спорт и шоу. В России — это ещё и большая эмоция, почти театр. Плюс мощная система подготовки: большая глубина, десятки сильных спортсменов в каждой дисциплине. Конкуренция там, где за одну ошибку можно вылететь из топ‑6, делает людей монстрами в хорошем смысле.
— Ты часто отмечаешь в соцсетях именно российских фигуристов. Кого, кроме Валиевой, можешь выделить?
— Список будет очень длинным. Из одиночниц — Щербакова, Трусова, Косторная, Акатьева, Петрова, Самоделкина. У каждой своя история и свой стиль, это, как разные книги на одной полке. У мужчин я всегда внимательно смотрю на Плющенко в прошлом и на его учеников сейчас. Мне интересны Петр Гуменник, Евгений Семененко, ваш «новый» Плющенко — Михаил Севостьянов (смеётся). Плюс пары и танцы, где Россия традиционно сильна. Но если говорить о вдохновении, то, конечно, Камила вне конкуренции.
— Раз уж заговорили о Плющенко. Как ты относишься к нему — как к тренеру и как к легенде?
— Как к фигуристу он — абсолютная икона. Я вырос на его прокатах. Для моего поколения Плющенко — это символ того, что можно быть одновременно артистом и машиной по исполнению сложнейших элементов. Его олимпийские программы до сих пор пересматриваю, когда нужно зарядиться.
Как тренер он выбирает довольно жёсткий, иногда провокационный путь, но результаты есть. В Европе многие внимательно следят за его школой: интересны подходы к прыжковой подготовке и работе с мальчишками, потому что у вас традиционно много сильных девочек, а он делает ставку ещё и на мужское одиночное.
— Возвращаясь к Валиевой. Как ты относишься к теме допинга и ко всей истории вокруг неё?
— Для меня до сих пор это одна из самых тяжёлых страниц в истории фигурного катания. Я не знаю всех юридических деталей и не могу оценивать документы, но точно знаю одно: так нельзя обращаться с ребёнком. В тот момент ей было всего 15. Взрослые люди, большие структуры, медиа — все сделали из неё удобную мишень.
Меня поразил её характер. Любой человек на её месте мог сломаться, исчезнуть после такого скандала. Но Камила выдержала, не позволила себе ни истерик, ни публичной злобы. Если кто‑то когда‑нибудь напишет честную книгу о той истории, это будет не просто спортивная биография, а драма о взрослении под чудовищным давлением. И тиражи действительно могут быть миллионными — потому что это история не только о спорте, но и о человеческой стойкости.
— Ты говоришь о книге и фильме про Валиеву. Какой бы ты видел эту историю на экране?
— Я бы сделал фильм, где параллельно показаны две линии: маленькая девочка, которая просто любит кататься, и огромная система вокруг неё, которую она не выбирала. Начало — детский восторг, первые победы, невероятные прокаты. Потом — Олимпиада, неожиданный удар, медийная буря, одиночество. И финал — её возвращение. Неважно, с какими результатами, главное — что она нашла в себе силы выйти на лёд снова. Это идеальный сюжет о силе личности.
Для меня разбан Камилы — как спортивное Рождество. Не потому что она обязана снова выигрывать всё подряд, а потому что ей, наконец, вернули право просто быть фигуристкой, а не символом чьих‑то разборок.
— Сейчас Камила сменила тренерский штаб и заявила о желании вернуться на высший уровень. Как тебе её решение?
— Это смелый шаг. Для спортсмена смена команды — всегда риск. Ты меняешь привычную систему, людей, которые знают каждое твое движение, психологию. Но иногда новая среда даёт второй дыхание. С её опытом и уровнем катания этого может быть достаточно, чтобы начать новый этап карьеры.
Важно, что она сама говорит о том, что хочет соревноваться. Не оправдываться, не что‑то доказывать, а снова быть частью спорта. Если у человека есть внутренняя мотивация, а не только внешнее давление, — это уже половина успеха.
— Ты веришь, что её вернёмся увидим на больших стартах — чемпионатах Европы, мира, возможно, Олимпиаде?
— Технически — да, абсолютно. По возрасту и возможностям она в полном порядке. Вопрос только в допуске российских спортсменов и в политике на ближайшие годы. Если допуск будет, я почти уверен, что она сможет выйти на международный уровень и бороться за медали.
Сейчас в женском одиночном катании идёт смена эпохи. Количество четверных у взрослых сильно уменьшилось, ставка снова делается на качество скольжения, компоненты, стабильность тройных. И вот тут Камила может быть страшным соперником: её тройные по уровню реально выше, чем у большинства конкуренток.
— Ты уже говорил про четверные. Как ты думаешь, реально ли ей вернуть сложные элементы?
— Четверной тулуп — да, это выглядит более реалистично. Она его когда‑то исполняла очень уверенно, с хорошим запасом по высоте. Вопрос только в том, нужно ли ей это сейчас. С акселем и сальховом всё сложнее — возраст, изменения тела, другое восприятие риска. Но современное фигурное катание уже доказало, что не всегда побеждает тот, у кого больше квадов. Алиса Лю, например, выигрывала крупные старты с гораздо более умеренным набором элементов.
Считаю, что Камила в состоянии строить программы и без «фейерверков» из четверных, если сделает ставку на чистоту, артистизм и сложные каскады с тройными. Её катание само по себе уже даёт впечатление сложности, даже когда в контенте «всего лишь» тройные.
— В Европе многие считают историю Валиевой уроком для международных структур. Ты согласен с этим?
— Да, это огромный урок — и о коммуникации, и о правилах, и о защите несовершеннолетних спортсменов. Ситуация показала, как легко можно разрушить репутацию человека, если бросить его одного перед лицом глобальной медийной машины. Я надеюсь, что после этого случая будут разработаны более чёткие протоколы: что можно говорить, когда, кто несёт ответственность за утечки, как защищать детей, вовлечённых в такие истории.
Если спустя годы мы будем говорить об этой ситуации не только с болью, но и как о точке, после которой спорт стал гуманнее, значит, всё было не зря. Но для самой Камилы это, конечно, шрам на всю жизнь.
— Перейдём к будущему. Через год пройдёт Олимпиада в Милане. Что она значит для итальянских фигуристов?
— Для нас это событие масштаба жизни. Домашняя Олимпиада — это шанс, который выпадает одному поколению. На тренировках, когда становится очень тяжело, многие из нас просто мысленно представляют себя на домашнем льду, под итальянским флагом, и это помогает терпеть.
Фигурное катание в Италии растёт, но всё равно не имеет такой популярности, как футбол или волейбол. Олимпиада в Милане может изменить это. Если мы хорошо выступим, если будут яркие истории, дети увидят это по телевизору — через несколько лет мы получим новый прилив интереса и талантов.
— Хотелось бы тебе увидеть на Олимпиаде российскую команду и, в частности, Камилу?
— Как спортсмен я хочу, чтобы на стартах были сильнейшие. Олимпиада без России и без таких фигуристок, как Валиева, — это неполная картина. Ты понимаешь, что, возможно, победитель — не сильнейший на планете, а просто тот, кого допустили. Это неприятное ощущение.
Как итальянец я, конечно, мечтаю о медалях своей команды. Но как человек, который любит фигурное катание, я хочу честной и полной конкуренции. И если когда‑нибудь Камила выйдет на лёд в Милане — это будет момент, который войдёт в историю, независимо от её места.
— Скажи честно: ты представлял себе когда‑нибудь, что будешь соревноваться на одних турнирах с фигуристкой, которой так восхищался ещё подростком?
— Это самое забавное. Когда я впервые увидел её юниорские прокаты, думал: «Вот это уровень, это другая планета». Тогда даже мысли не было, что через несколько лет мы можем кататься в одной стартовой разминке или хотя бы на одном турнире.
Сейчас, когда её дисквалификация закончилась, а я сам продолжаю карьеру, где‑то в глубине души есть маленькая детская мечта: увидеть своё имя в той же стартовой листе, что и её. Не как фанат, а как соперник. Но думаю, даже тогда я всё равно останусь человеком, который будет вставать и аплодировать после её проката.
— Если бы у тебя была возможность сказать Камиле что‑то лично перед её полным возвращением, что бы ты выбрал?
— Я бы сказал очень просто: «Спасибо, что не сдалась». Благодаря таким людям, как она, многие продолжают любить фигурное катание, даже когда вокруг слишком много скандалов и несправедливости.
И я бы пожелал ей не идеальных прокатов и не бесконечных побед, а внутреннего спокойствия. Чтобы она сама снова почувствовала радость от катания, ту самую, детскую. Всё остальное придёт — медали, признание, овации. Но если она вернёт себе этот чистый кайф от льда, то уже победит, независимо от судейских протоколов.
— И последний вопрос. Представь, что через много лет молодые фигуристы будут спрашивать тебя о Валиевой. Что ты им скажешь?
— Я скажу им, что это была спортсменка, которая изменила женское фигурное катание. Что в какие‑то годы она задавала планку так высоко, что остальной мир только пытался дотянуться. Но главное — что она осталась человеком, даже когда весь мир пытался превратить её в символ чего‑то страшного.
И добавлю: если вы когда‑нибудь будете чувствовать, что всё против вас, посмотрите её старые прокаты, а потом — момент её возвращения. Это лучшая иллюстрация того, что в спорте побеждает не только техника, но и характер.