«Мама — это произведение искусства». Дочь Ирины Слуцкой Варвара — о переходе в танцы на льду, хейте, варке мыла, мечтах о кондитерской и кумире Роналду
Варвара Слуцкая давно научилась улыбаться там, где многие обиделись бы. Под каждым постом — одни и те же реплики: «Ей мама все купила», «Мама не могла дочке нормально хвостик завязать?» Она читает это без злости. Говорит, что давно поняла: если тратить силы на подобные комментарии, их просто не останется на лед.
При этом дочь легендарной Ирины Слуцкой идет по своему пути. В одиночном катании она задержалась недолго — слишком сильно тянуло к музыке и танцу, а не к бесконечной гонке за усложнением прыжков. Так Варя оказалась в танцах на льду, где почувствовала: вот оно, ее настоящее.
«Этот сезон был с драйвом и кайфом»
Прошедший сезон она называет переломным:
— Для меня это был очень крутой год. Местами — эмоционально тяжелый, но при этом самый насыщенный и сильный из всех. Если сравнивать с предыдущим, я выросла не только технически. Появилась уверенность, какое‑то внутреннее удовольствие от прокатов, тот самый кайф, ради которого вообще выходишь на лед.
В дебютный сезон, признается она, было сложнее:
— Тогда было тяжко именно эмоционально. Сложнее было войти в программу, прочувствовать каждое движение, поймать атмосферу. Сейчас я уже понимаю, что хочу донести через катание, и это сильно помогает.
Любимая публика — Магнитогорск, самый тяжелый старт — Саранск
— Больше всего удовольствия я получила на этапе в Магнитогорске. Там невероятно теплая, открытая публика. Ты катаешься и слышишь, как зрители подпевают музыке, кричат: «Круто! Супер!» Это поднимает, дает энергию и прямо выталкивает вперед.
Совсем другой настрой был в Саранске:
— Первенство в Саранске стало для меня самым тяжелым стартом. Атмосфера там более напряженная, зрителей было меньше, да и в зале стояла какая‑то сдержанность. А я люблю, когда трибуны полные, когда чувствуешь, как тебя несет поддержка зала.
Не просто дался и Челябинск:
— В Челябинске было непросто эмоционально, потому что я понимала: это финал сезона. Все уже устали, организм требует отдыха, но расслабляться нельзя, нужно собраться и показать максимум. Это внутренний прессинг, когда ты словно сама себе главный судья.
«Полные трибуны меня не пугают — наоборот, заводят»
Волнение от публики? Варя отвечает без паузы:
— Меня люди на трибунах не пугают, а заряжают. Мне, наоборот, нравится, когда арена под завязку забита. Когда понимаешь: сейчас на лед смотрят сотни глаз, болеют именно за вас. Это незабываемое чувство — как будто ты не просто катаешь программу, а рассказываешь свою историю большому залу.
Как одиночница стала танцовщицей на льду
К танцам на льду Варвара пришла в 2019 году. Начинала в одиночном катании в группе Вазгена Азрояна:
— В одиночном у меня не все ладилось с прыжками. Я могла их делать, но это никогда не приносило того удовольствия, которое я чувствую, когда танцую или работаю над скольжением. Музыка, пластика, взаимодействие с льдом мне были намного ближе.
Однажды она сама подошла к тренеру и попросила попробовать себя в танцах:
— Сначала я довольно долго тренировалась одна, без партнера. Осваивала базу: шаги, позиции, работу корпуса, давить в лед, чтобы скольжение стало другим. Потом начались первые пробы с партнером, но наш дуэт просуществовал недолго. Мой тренер все‑таки специализировался больше на одиночниках, и стало понятно, что для развития в танцах нужно двигаться дальше.
«Мы с Сашей Талантовым прошли большой путь — от третьего до первого разряда»
После этого начался период поиска своего места. Варя оказалась в разных тренерских командах, пока не попала к Ирине Владимировне Жук:
— У Ирины Владимировны я встала в пару с Александром Талантовым. Мы вместе прошли три разряда — от третьего до первого спортивного. Для меня это был серьезный отрезок, большой путь взросления. Мы многому научились вместе, стали понимать, как вообще устроены танцы на льду, как строится дуэт.
Но и этот союз не оказался вечным:
— К сожалению, пара распалась по личным причинам. Это всегда тяжело: ты привыкаешь к человеку, к определенному стилю, а потом нужно начинать с нуля. В танцах партнер — это половина твоего успеха, и потерять эту половину непросто.
«В группе Рублевой и Шефера — как дома. Это мой комфортный штаб»
В конечном итоге Варя пришла в группу Екатерины Рублевой и Ивана Шефера:
— Это мой самый любимый и уютный тренерский штаб. Там такая атмосфера, что ты приходишь в каток, как домой. С тобой строго, требовательно, но при этом очень человечески. Сейчас я катаюсь с Глебом Гончаровым, и все складывается так, как я когда‑то представляла в мечтах.
Парное катание в этом пути даже всерьез не рассматривалось:
— Я всегда чувствовала, что мне ближе именно танцевальное направление. В паре больше акцент на выбросы, поддержки определенного типа, а мне хотелось работать с музыкой, рисунком дорожек, хореографией. Поэтому парное катание как‑то само собой отпало.
«В танцы я вошла с нуля: училась давить в лед и понимать, как все устроено»
Первое знакомство с танцами на льду не было сказкой:
— На первых тренировках я вообще не до конца понимала, что это за мир. Я привыкла к одиночному: выезд с прыжка, вращение — все понятно. А здесь другая логика. Пришлось буквально начинать как новичок: базовые шаги, позиции, правильное направление корпуса, умение держать линию.
Но представления о танцах оправдались:
— Чем больше я вникала, тем яснее понимала: это мое. Музыка заходит глубже, движения ощущаются иначе. Я прям влюбилась в сам процесс.
Как Варю поставили в пару с Глебом Гончаровым
В группу к Екатерине Борисовне Рублевой Варвара пришла в середине зимы:
— Почти четыре месяца я каталась одна. Это было интересное время: много работы над техникой, обязательные танцы, шаги. Но при этом в голове постоянно жила мысль: «Когда же будет партнер?» Я активно искала, рассматривала варианты, но ничего подходящего не складывалось.
В тот момент у Глеба как раз распалась предыдущая пара:
— Он выставил анкету, и я увидела ее. Сказала маме: «Вот было бы круто, если бы меня попробовали с ним». Но честно — сильно не надеялась. Понимала, что на просмотр к нему приходит куча девочек, конкуренция большая.
Решающий момент был неожиданным:
— Однажды утром Екатерина Борисовна говорит: «Варь, сегодня тебя пробуют с Глебом». У меня внутри все перевернулось. Это был реально другой уровень и другая ответственность. Нас довольно долго просматривали, работали вместе, снимали видео, анализировали. В какой‑то момент я уже решила: «Наверное, не поставят, нужно искать дальше».
И вдруг все изменилось одной фразой:
— К нам подъехал Сергей Сергеевич Плишкин и сказал: «Варя, ты будешь с ним кататься. Ребят, вот ваша музыка на произвольный танец, слушайте». Я не сразу поверила. Стояла и думала: «Серьезно? Это все не шутка?» Эмоция была где‑то между шоком и огромной радостью.
«Мы — одно целое. Осознать это было трудно, но не страшно»
Страха перед выступлениями с партнером, говорит она, не было:
— Мне не было страшно выходить на лед с Глебом. Было сложно принять внутри, что теперь я не одна. Что каждое движение — общее, что мы отвечаем не только за себя, но и друг за друга. В танцах нельзя думать только о своем элементе, нужно чувствовать, как с тобой дышит партнер.
Коннект не рождается за один день:
— Притирки есть у всех. Мы тоже искали общий ритм: кто как реагирует на замечания, кто как шутит, как каждый переносит неудачи. Но у нас совпал подход к работе: оба понимаем, что без дисциплины и труда ничего не будет. Со временем появилось доверие, когда ты закрытыми глазами можешь сделать поддержку, зная, что партнер подстрахует.
«Хейт про маму и хвостики — уже как фоновые шумы»
На вопросы о хейтерах Варвара реагирует спокойно:
— Фразы вроде «ей мама все купила» я вижу постоянно. Или что‑нибудь про внешность, прическу: «Мама не могла дочке хвостик нормально завязать?» Раньше такие слова могли зацепить, сейчас — нет. Люди не всегда понимают, сколько часов ты проводишь на льду, как болят ноги после тренировок. Им проще свести все к фамилии.
Свою маму она называет одним словом:
— Мама — шедевр. И не потому, что она известная фигуристка. А потому что она умеет быть строгой и одновременно очень теплой. Она никогда не делает за меня шаги, которые я должна пройти сама. Да, подсказывает, поддерживает, но не таскает за руку.
Отдельная сложность — сравнения:
— Это нормально, что меня сравнивают с мамой. Она — легенда. Но я не хочу и не могу быть ее копией. У нас разные характеры, разные виды катания. Я иду своим путем, и мама это уважает.
Варка мыла и творчество вне льда
Фигурное катание — далеко не единственное занятие Варвары. В свободное время она делает то, что многие не ожидают от спортсменки:
— У меня был период, когда я буквально «подсела» на варку мыла. Это такое медитативное занятие. Ты выбираешь форму, аромат, добавки — травы, масла, красители. Следишь, как масса остывает, застывает, превращается в аккуратный брусочек.
Часть мыла она дарила друзьям и знакомым, часть продавала:
— Мне было интересно не только творить, но и попробовать, как это — сделать продукт и довести его до людей. Небольшие заказы, красивые упаковки, продумывание запахов. Это помогает отвлечься от льда и одновременно развивает другую сторону — креатив, аккуратность, внимание к деталям.
Мечта о кондитерской: от десертов для семьи до будущего проекта
Еще одна страсть — десерты:
— Я очень люблю готовить сладкое. Торты, тарталетки, капкейки, пироги. Мне нравится процесс: взвесить ингредиенты, замесить тесто, придумать декор. Это похоже на создание программы — сначала идея, потом структура, а в конце ты смотришь на результат и понимаешь, что это твое.
Мечты на этом не заканчиваются:
— У меня есть мысль когда‑нибудь открыть маленькую кондитерскую. Не что‑то гигантское, а уютное место, где будут домашние десерты, атмосферная музыка, возможность посидеть с книгой. Пока это, конечно, далекая перспектива, потому что вся жизнь крутится вокруг льда. Но я верю, что можно совместить спорт и другие увлечения, если грамотно планировать время.
Фигурное и футбол: почему Роналду — пример для подражания
Если говорить о кумирах вне фигурного катания, то имя всплывает одно:
— Мне очень импонирует Криштиану Роналду. Его путь, отношение к делу, работоспособность. Он постоянно доказывает, что потолка не существует, если ты готов пахать.
Варя смотрит на него не как на звезду, а как на пример подхода к профессии:
— В мире спорта всегда есть соблазн списать что‑то на талант. Но когда ты смотришь за карьерой таких людей, видишь главное — режим, самодисциплину, готовность работать тогда, когда другие отдыхают. Это очень мотивирует. Иногда, когда хочется пожалеть себя после тяжелой тренировки, я вспоминаю о таких спортсменах и думаю: «Нет, еще можно потерпеть».
Баланс между льдом и личной жизнью
При плотном графике тренировок роскоши «ничего не делать» у нее практически нет:
— Утром — тренировки на льду, потом ОФП, растяжка, иногда хореография. Вечером — либо еще лед, либо восстановительные процедуры. В такие дни важно выкраивать хотя бы немного времени для себя, чтобы голова не была забита только прыжками и дорожками.
Ее способ переключиться — творчество и общение:
— Помогают простые вещи: приготовить что‑то вкусное, посидеть с семьей, посмотреть фильм, поиграть с младшими, заняться тем же мылом или десертами. Психологический отдых так же важен, как и физический. Если постоянно держать себя в сжатом состоянии, рано или поздно это выльется в выгорание.
О будущем в спорте и за его пределами
Сейчас главная цель Варвары — расти внутри танцев на льду:
— Мы с Глебом хотим усложнять контент, становиться интереснее по хореографии, сильнее по скольжению. Не хочется останавливаться на уровне «просто хороший прокат». Хочется программы, которые трогают людей, чтобы после старта зрители помнили не только оценки, но и эмоцию.
При этом она трезво смотрит на жизнь:
— Спорт — не вечен. Я это понимаю, и поэтому параллельно развиваю свои интересы. Мне важно, чтобы после завершения карьеры у меня было дело, в которое я смогу вложиться так же, как сейчас вкладываюсь в фигурное катание. Это может быть кондитерство, может — что‑то творческое, связанное с производством. Посмотрим, куда повернет.
Но пока главный ее лед — соревновательный:
— Сейчас для меня приоритет — кататься, прогрессировать с партнером и командой, учиться выдерживать давление крупных стартов и получать от этого удовольствие. Остальное успеется.
И в каждой этой цели, признается она, есть мама:
— Мама всегда рядом, но она не проживает мою жизнь за меня. Она — как маяк: показывает направление, но плыть я должна сама. И мне это нравится. Потому что только так можно стать не «чьей‑то дочкой», а самостоятельной фигуристкой со своей историей.