«Нейтральный статус есть, а стартов нет». Гимнастка Диана Чугунихина — о неожиданном завершении карьеры, пути в сборную и новой жизни после ковра
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина объявила, что прекращает выступления. В период международного отстранения российских спортсменок она считалась одной из самых заметных и перспективных гимнасток сборной: брала сложные программы, конкурировала с более опытными девочками, одной из первых получила нейтральный статус — но так и не вышла на международный старт.
В откровенном разговоре Диана вспоминает, с чего начинала, как справлялась с психологическим давлением, почему, имея статус нейтральной спортсменки, все-таки поставила точку в спортивной карьере, и чем живет сейчас.
—
— Как вообще художественная гимнастика появилась в твоей жизни? Насколько этот вид спорта востребован в Ростове?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама предложила: либо я иду по ее пути, либо пробую гимнастику. Мне очень не хотелось «копировать» сестру, поэтому почти упрямо выбрала гимнастику.
Начинала я в обычном городском зале: условия для детских занятий были нормальными, но до профессионального уровня было далеко — низкие потолки, отсутствует помост, мало пространства. Сейчас Ростов сильно изменился: открылись специализированные залы, есть училище олимпийского резерва с помостом и всем необходимым оборудованием. Возможностей для маленьких гимнасток стало намного больше, и это очень радует.
— Помнишь первые тренировки? Было сразу понятно, что это надолго и серьезно?
— Вовсе нет. Первое время я шла в зал буквально через слезы. Меня водила бабушка, и на входе я могла расплакаться, просить не вести меня на тренировку. Со временем это сопротивление прошло, появилась привычка, а потом и интерес.
Поворотным моментом стали первые отборы: сначала на соревнования по Ростовской области, потом на первенство Южного федерального округа. Когда тебя вызывают на такие турниры, понимаешь: это уже не просто «кружок после школы», а что-то более серьезное, где от тебя ждут результата.
— С чем было связано то нежелание ходить на занятия?
— Больше всего пугала растяжка. Мы много тянулись, и я заранее знала: сейчас тренировка, а потом будет больно, будут сильно тянуть. Именно это меня останавливало и вызывало слезы. Не из-за тренеров или коллектива, а из-за понимания, что придется через себя переступать каждый день.
— Какие впечатления остались от первых крупных соревнований?
— Сначала был отбор по Ростовской области, откуда я вышла на первенство Южного федерального округа. Там в личной программе выступала Нонна Нянина — сейчас она уже в групповых упражнениях за сборную субъектов. Тогда это были для меня «звезды», старшие, очень стабильные гимнастки.
Я прорвалась в финал, и там одна девочка сильно ошиблась. В итоге я стала второй и впервые в жизни отобралась на первенство России. Именно там впервые увидела Лалу Крамаренко и других ведущих спортсменок, состав сборной. Это произвело колоссальное впечатление и только сильнее подстегнуло желание работать и выступать.
— Позже у тебя была яркая победа на первенстве России 2022 года. Как ты воспринимала этот успех и думала ли тогда о будущем в сборной?
— В октябре 2021 года проходили «Надежды России». В юниорскую сборную должны были взять 12 человек, а я оказалась тринадцатой. Это был тяжелый момент: очень обидно, казалось, что шанс упущен буквально на один шаг. Я вернулась домой, переживала, но почти сразу пришло письмо: нас вызывают обратно на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники».
Мы приехали, я неплохо прошла все четыре вида. После выступлений нас выстроили, и Ирина Александровна выбрала несколько гимнасток — человек шесть-десять, кто ей понравился. В конце 2021 года нас пригласили уже в Новогорск, так я и оказалась в сборной.
На первенстве России мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавах. Я только-только вошла в сборную — и сразу первое золото, которого раньше не было. Это было неожиданно и очень вдохновляюще, казалось, что впереди откроется еще больше дверей.
— Какие чувства испытала, когда впервые приехала в Новогорск уже как полноценный член сборной?
— Поначалу было, честно, страшно. Состояние, когда ты идешь по базе и не до конца веришь, что действительно тут будешь жить и тренироваться. Новая обстановка, высокий уровень, вокруг — сильнейшие гимнастки страны.
Но очень быстро страх смешался с радостью и гордостью за путь, который мы проделали с моими первыми тренерами — Анжелой Геннадьевной Пискаревой и Александрой Сергеевой Ванжа. Мы начинали вместе в скромном зале, а дошли до сборной. В какой‑то момент удивление и волнение ушли, а осталась благодарность и ощущение, что труд действительно не был напрасным.
— Каково это — работать в одном зале со звездами, вроде Дины и Ариши Авериных?
— Мы нередко тренировались на соседних коврах. Если у нас уже заканчивалось занятие, а они продолжали, я всегда старалась остаться и посмотреть. Для меня это была большая честь — находиться рядом, наблюдать, как они работают каждую минуту тренировки, как справляются с ошибками, как держат дисциплину.
Ты начинаешь по-другому относиться к деталям: к подводке, к броскам, к тому, как выполняются элементы в связках, а не по отдельности. Это очень сильная школа, за которую я искренне благодарна всем, кто тогда был в команде.
— Внутри сборной гимнастки помогают друг другу или каждый сосредоточен только на себе?
— Если тренируешься на одном ковре, часто все-таки подключается взаимопомощь. Кто‑то может заметить неточность, подсказать, обратить внимание на линию ноги или на бросок. Когда есть здоровая конкуренция и при этом уважение, то и атмосфера другая — тебе не страшно подойти к более опытной девочке и спросить совета.
Конечно, каждый отвечает за свой результат, но ощущение команды в Новогорске присутствует: ты не один на ковре, рядом люди, которые понимают, через что ты проходишь.
—
— Давай поговорим о нейтральном статусе. Ты была одной из первых, кто его получил. Как это происходило и что ты тогда чувствовала?
— На тот момент казалось, что это шанс. Да, непростая ситуация, много ограничений, но если тебе дают возможность выступать под нейтральным флагом, это все равно выход на международную арену. Когда я узнала, что получила статус одной из первых, появилась надежда: что вот теперь, наконец, будут старты, можно будет показать, на что мы готовы.
Но дальше все застопорилось. Ты тренируешься, выполняешь требования, готовишь программы и при этом не имеешь никакой ясности, где и когда тебя допустят. Внутри возникает парадокс: формально статус есть, а по факту — ты остаешься без международных соревнований. Это давит намного сильнее, чем если бы сразу сказали: «Выступать не будете».
— То есть решение завершить карьеру назревало именно на фоне отсутствия стартов?
— Это был комплекс причин. Очень тяжело каждый день выкладываться, когда ты не видишь цели в календаре. Когда понимаешь, что максимум — это внутренние турниры, а ты всегда мечтала о чемпионатах Европы, мира, больших площадках.
Параллельно накапливалась усталость — не только физическая, но и эмоциональная. Я очень долго держалась за надежду, что вот‑вот ситуация изменится, но в какой‑то момент поняла: жизнь проходит, я все время жду, откладываю планы, учебу, другие интересы. Тогда и возник вопрос: а хочу ли я продолжать именно в таком формате? Ответ в итоге оказался отрицательным.
— Ты помнишь момент, когда внутри впервые появилась мысль: «А может, стоит закончить?»
— Да, это был не один конкретный день, а скорее период. Я стала ловить себя на том, что еду на тренировку без прежней искры. Выполняю все, работаю честно, но внутри нет того огня, который был раньше, когда ты бежишь в зал, чтобы еще раз отработать бросок или связку.
Когда понимаешь, что ты не ленивая и не «перегоревшая» без причины, а что обстоятельства очень сильно сужают горизонты, начинаешь честно с собой разговаривать. И в какой‑то момент я приняла: продолжать через силу, просто ради факта, что я «в сборной», — это не про спорт высших достижений.
— Насколько сложным был сам разговор с тренерами о том, что ты решила завершить карьеру?
— Это, пожалуй, один из самых тяжелых разговоров в моей жизни. Ты понимаешь, сколько сил и нервов вложили в тебя тренеры, сколько лет они жили твоими стартами. Мне было важно сказать не просто «я ухожу», а объяснить, почему.
Я благодарна, что меня услышали. Конечно, было много эмоций, и моих, и их. Но в итоге все свелось к тому, что никто не имеет права ломать себя через колено, особенно в таком нежном возрасте. Поддержка тренеров в этот момент очень помогла пережить решение, с которым ты остаешься один на один.
— Были ли сомнения после того, как публично объявила о завершении карьеры?
— Первое время ты просыпаешься и автоматически думаешь: «Во сколько сегодня тренировка?» Потом вспоминаешь, что уже не надо бежать в зал, и становится странно. Нечто вроде ломки: режим, к которому ты привыкла много лет, резко меняется.
Сомнения, наверное, есть у каждого спортсмена, который рано завершает. Но чем больше времени проходило, тем яснее я понимала: на тот момент это было честное и правильное решение. Я не хотела возвращаться в состояние бесконечного ожидания и неопределенности.
— Чем ты занимаешься сейчас? Удалось ли быстро перестроиться на «мирскую» жизнь?
— Резко переключиться не получилось. Сперва нужен был простой отдых — выдохнуть, выспаться, пожить без графика «зал — питание — восстановление». Потом я начала больше внимания уделять учебе, языкам, стала думать о том, в какой сфере мне интересно развиваться дальше.
Сейчас я много времени провожу в зале, но уже в другом статусе: помогаю тренерам, работаю с маленькими девочками, объясняю им элементы, следую за ними на разминке. Очень необычно наблюдать гимнастику как бы с другой стороны, не из центра ковра, а со стороны тренера.
— Не возникло желания полностью уйти из спорта и заняться чем-то совсем другим?
— Полностью обрубить связь со спортом я не смогла. Гимнастика — это огромный кусок жизни, характер, привычки, отношение к делу. Но параллельно я ищу себя и в других сферах: мне интересно пробовать новое, смотреть, где еще могу реализоваться, кроме ковра и зала.
Мне кажется важным, чтобы спортсмен после завершения карьеры не оставался пустым, с ощущением, что кроме спорта у него ничего нет. Я стараюсь заполнить этот вакуум осознанно — учебой, новыми навыками, работой с детьми.
— Какой опыт художественной гимнастики ты считаешь самым ценным для себя уже вне спорта?
— В первую очередь — умение работать на пределе и не сдаваться при первой неудаче. В спорте очень рано понимаешь, что провал — это не конец, а часть пути. Кроме того, гимнастика учит дисциплине: ты умеешь планировать день, расставлять приоритеты, доводить начатое до конца.
И еще важный момент — психологическая устойчивость. Выход на ковер, когда тысячи глаз смотрят только на тебя, а у тебя одна попытка, — это огромный стресс. Если ты через это проходишь с юниорского возраста, в обычной жизни многие вещи уже не кажутся такими пугающими.
— Если бы ты могла вернуться назад, зная, чем все закончится, стала бы снова выбирать художественную гимнастику?
— Да. Я бы, возможно, по‑другому отнеслась к каким‑то моментам, к себе самой, была бы мягче в самокритике. Но сам выбор спорта я бы не изменила.
Да, мне дали нейтральный статус, но выйти на международную арену я так и не смогла. Да, карьеру пришлось закончить раньше, чем мечталось. Но тот путь, который я прошла, люди, которых встретила, и уроки, которые получила, — они стоят всех слез, тренировок и отборов. И сейчас я хочу передать хотя бы часть этого опыта тем, кто только делает свои первые шаги в гимнастике.