Казанский упрекнул Роднину в странной логике: «Народ у нас такой, значит, надо все запретить»
Известный спортивный комментатор Денис Казанский резко отреагировал на высказывания трехкратной олимпийской чемпионки по фигурному катанию, депутата Госдумы Ирины Родниной о запрете продажи пива на футбольных стадионах в России. Поводом стала её позиция по поводу блокировки Минздравом законопроекта о возвращении пива на аренах.
Роднина, комментируя решение ведомства, попыталась объяснить, почему, по её мнению, российские болельщики не должны иметь тех же свобод, что и европейские. Она отметила, что во многих странах на стадионах допускается продажа пива и более крепких напитков, в то время как в России от этого сознательно отказались. В качестве аргумента она привела особенности поведения российских зрителей и даже вспомнила тему вождения в нетрезвом виде, указав, что в России установлен нулевой порог содержания алкоголя в крови для водителей.
По словам Родниной, вопрос упирается в то, как люди ведут себя после употребления спиртного. Она задала риторический вопрос: стоит ли вести ребенка на футбол, если рядом могут оказаться нетрезвые и несдержанные зрители, которые не контролируют эмоции? По её логике, футбол — это не только развлечение для взрослых, и стадионы должны быть безопасным пространством для семейного отдыха.
Фигуристка также сравнила атмосферу на европейских аренах с российскими. Она рассказала, что не раз бывала на футбольных матчах в Европе, в том числе на играх «Барселоны», где трибуны заполняют целые семьи с детьми. По её словам, там массовое посещение матчей семьями — обычное дело, а уровень дисциплины и организованности впечатляет: 98-тысячный стадион, как утверждает Роднина, люди покидают за 15-20 минут мирно и без давки. В России же, отметила она, болельщиков часто выпускают секторами, разводят фанатов разных команд, и это, по её мнению, говорит о более напряженной и конфликтной обстановке.
При этом Роднина задала ключевой вопрос: почему за рубежом не разводят болельщиков по коридорам и не устраивают сложные схемы выхода со стадиона, а в России это стало нормой? Подразумевая, что дело в самих зрителях, она фактически сделала вывод: нашему обществу нельзя доверять те же свободы, что и европейцам, иначе «будет беда».
Именно эту логику Казанский и подверг жёсткой ироничной критике. В своем комментарии он подчеркнул, что вопрос, который ставит Роднина — «Почему там не разводят болельщиков, а у нас разводят?» — на самом деле абсолютно закономерен. Но выводы, которые она делает, вызывают недоумение. По его словам, получается, что единственное объяснение всех запретов — «народ у нас такой». Просто «не повезло» с публикой, а потому любые послабления автоматически ведут к беспорядку.
Комментатор высмеял идею о том, что разрешение пива на стадионах сразу превратит их в «рассадник пьянства» и якобы подорвет семейные ценности. Он саркастически описал цепочку последствий в подобной логике: допуск алкоголя на трибунах — затем удар по институту семьи, рост числа разводов, брошенные дети, демографический провал и «одинокий алкоголизм родителя». Казанский явно показывает, насколько утрированными и гипертрофированными кажутся эти страхи, если довести их до логического предела.
Он напомнил, что в России уже есть примеры арен, где пиво официально продается — в частности, на некоторых хоккейных матчах. И, вопреки мрачным прогнозам, там не наблюдается ни массовых драк, ни катастрофического падения нравов. Болельщики, как отмечает Казанский, ведут себя обычно: приходят, переживают за свою команду, пьют пиво, болеют — и на этом всё. Более того, на хоккей традиционно ходят семьями, в том числе с детьми, и наличие пива в буфетах не превращает трибуны в зону повышенной опасности.
Комментатор иронично сравнил это с культурными площадками — театрами и филармониями. Он напомнил о громких конфликтах и потасовках, которые возникают и в «высокой» культурной среде, где официально никто не борется с продажей алкоголя так же жестко, как на стадионах. С его слов, в буфетах театров и концертных залов тоже подают не только пирожные, но это почему-то не вызывает разговоров о тотальных ограничениях и закрытии продаж.
Казанский подчеркивает противоречие: если главная проблема якобы в том, что «наш народ не умеет себя вести», то почему аналогичные меры предосторожности не распространяются на другие массовые мероприятия? Почему в спортивной среде любой шаг навстречу болельщику воспринимается как угроза общественному порядку, в то время как в иных сферах действуют куда мягче и доверчивее?
Отдельно он высказался о любимом тезисе про «особый» российский менталитет, которым часто подменяют разговор о реальных причинах проблем. По сути, сказал он, отношение типа «у них можно, а у нас нет, потому что народ другой» — удобный способ оправдать любые запреты, не разбираясь в качестве организации, уровне сервиса, работе полиции, инфраструктуры и клубов. Тогда как в Европе безопасность на стадионах обеспечивается вовсе не запретом на пиво, а продуманной системой работы с фанатами, четкой логистикой и эффективной охраной.
Казанский также усомнился в тезисе Родниной о «мирном» и сверхбыстром выходе болельщиков с барселонского стадиона. Он предложил представить себе тот же стадион, но с российскими реалиями: выпуск людей секторами, ожидание под проливным дождем или в стуже, задержки по часу и больше. В этой гипотетической ситуации он не сомневается, что атмосфера на любой, даже самой благополучной арене, стала бы куда более нервной — дело не в «особом народе», а в условиях, которые создают организаторы.
В расширенном смысле спор между Родниной и Казанским выходит за рамки разговора о пиве на стадионах. Это столкновение двух подходов: запретительного и ответственного. Первый исходит из принципа «запретим всё, что может потенциально привести к проблемам», вместо того чтобы создавать механизмы регулирования, контроля и воспитания культуры боления. Второй предлагает рассматривать болельщика как взрослого человека, которому можно доверять, одновременно повышая требования к организации мероприятий.
Если разбирать аргументацию сторон более детально, позиция Родниной строится на предположении, что массовое употребление алкоголя почти неизбежно приводит к агрессии. Исторически эта связь в России действительно часто прослеживалась, и нельзя отрицать реальность фанатских драк и хулиганства. Но Казанский указывает: подлинная причина таких явлений — не сам факт наличия пива в пластиковом стакане, а глубинные социальные проблемы, недостаток воспитательной работы с фанатскими группировками, слабая превентивная деятельность служб безопасности и отсутствие продуманной инфраструктуры.
Опыт других стран показывает, что вопрос можно решать комплексно. Там действуют точечные ограничения: ограничения по крепости напитков, количеству порций в одни руки, времени продажи, отдельные зоны для семей, жесткий контроль за нарушителями с реальными санкциями — от крупных штрафов до пожизненных запретов на посещение матчей. В таких условиях стадион не превращается в «пивной бар на открытом воздухе», а напоминание о возможной ответственности дисциплинирует зрителей куда сильнее, чем формальный запрет, который часто обходят нелегальными способами.
С точки зрения развития спорта и клубного движения тотальный запрет на продажу пива — это еще и экономический вопрос. В Европе доходы от реализации напитков и еды — существенная часть бюджета клубов и арен. Эти деньги вкладываются обратно в инфраструктуру, безопасность, сервис. В России же эта статья доходов во многом заблокирована, и клубы теряют источник средств, который мог бы быть направлен, в том числе, на улучшение условий для тех же семей с детьми, на модернизацию стадионов и на усиление охраны.
Не менее важно и то, как постоянная риторика «народ у нас такой» влияет на самоощущение болельщиков. Когда им много лет подряд внушают, что они якобы заведомо опаснее испанцев, немцев или англичан, это формирует устойчивое чувство недоверия и раскол между властью и обществом. Казанский фактически ставит вопрос: если мы все время убеждаем себя, что «мы хуже других», как тогда вообще возможно движение к более цивилизованной спортивной среде, где болельщик — партнер, а не потенциальный нарушитель?
В споре вокруг пива на стадионах есть и воспитательный аспект. Либо государство и спортивные структуры выстраивают долгосрочную политику по формированию культуры боления — с акцентом на семейные сектора, детские программы, просветительские акции, работу с фан-клубами. Либо продолжают идти по простому пути: любые сложности решать методом «запретить и ограничить». Казанский своими словами явно поддерживает первый путь, подчеркивая, что запрещать проще всего, но это не делает общество взрослее.
Наконец, дискуссия вскрывает еще одну проблему — двойные стандарты в оценке разных видов досуга. Алкоголь на концерте, в театре или на корпоративном мероприятии воспринимается как норма, а выпитое на футболе автоматически приравнивается к потенциальному правонарушению. Такое разделение давно перестало соответствовать реальности: конфликты и скандалы случаются везде, а не только на трибунах стадионов. Пытаться защитить детей только от футбольной аудитории, игнорируя остальные сферы, — значит закрывать глаза на часть проблемы.
Слова Казанского — это не только ответ конкретному политику, но и приглашение к более честному разговору о роли запретов в общественной жизни. Можно бесконечно ссылаться на «особый характер» народа, но тогда любые реформы в области спорта и массовых мероприятий обречены: раз «люди такие», то единственный инструмент — кнут и запреты. Альтернатива — признать, что люди меняются, что культуру можно воспитывать, а безопасный стадион — это результат системной работы, а не тотальной трезвости на входе.
Вокруг темы пива на стадионах неизбежно будут продолжаться споры. Однако позиция, которую обозначил Казанский, наглядно показывает усталость части общества от риторики «мы сами виноваты, поэтому нам и нельзя». Болельщики постепенно хотят видеть себя не объектом постоянного контроля, а полноправными участниками спортивной жизни, которым доверяют и с которыми готовы выстраивать партнерские отношения, а не только вводить новые запреты под предлогом «народ у нас такой».