В фигурном катании время отсчитывают не сезонами, а олимпийскими циклами, поэтому нынешний предолимпийский год воспринимается как момент истины. За такой период одни спортсмены совершают рывок, усложняют контент, укрепляют авторитет. Другие — теряют позиции, и речь не только о местах в протоколах, но и о доверии зрителей. Спад в результатах может случиться с кем угодно. Но гораздо болезненнее, когда рушится образ спортсмена, который еще недавно казался воплощением надежности и внутреннего стержня.
Именно так воспринимался Александр Галлямов — чемпион мира и Европы, опора пары, которая считалась эталоном в российском и мировом парном катании. В начале 2025 года связка Мишина/Галлямов выглядела практически непрошибаемой. На финале Гран-при России они были не просто лидерами сборной — они по факту оставались ориентиром для всех конкурентов: мощные поддержки, выверенные выбросы, уверенные скольжения без видимых провалов по физике или психологии. Казалось, эта пара уже перешла в стадию «накатанного механизма», где любые сбои — редчайшее исключение.
Соперники подтверждали этот статус. Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, которые долгие годы шли рядом и подогревали конкуренцию, не только уступали по сумме баллов, но и начали проигрывать позиции более молодым, стабильным дуэтам. На этом фоне Мишина и Галлямов выглядели безоговорочными первыми номерами. Еще несколько месяцев назад мало кто мог предположить, насколько резко изменится конфигурация сил и насколько стремительным окажется падение с этой вершины.
Переломным моментом стала та самая злополучная поездка на Байкал. Официально все подавалось как красивая история: выездное шоу на фоне уникальной природы, медийный проект, символ перезагрузки. На деле именно это мероприятие превратилось в исходную точку затяжного кризиса. Сначала зрителям преподносили мягкую формулировку — легкий порез, микроповреждение, временная пауза в тренировках. О реальной тяжести травмы предпочли молчать и сам Александр, и тренерский штаб, и функционеры.
Лишь потом выяснилось, что у Галлямова — не просто «небольшое повреждение», а серьезная травма, фактически выбившая его из нормального тренировочного процесса на месяцы. В какой-то момент речь шла не о прыжках или поддержках, а о банальной возможности ходить без боли. В это время Анастасия Мишина вынуждена была оставаться в форме в одиночку, регулярно выходить на лед, поддерживать кондиции и ждать, пока партнер хотя бы вернется к базовой физической готовности. Уже один этот эпизод мог сломать карьеру сильнейшей пары.
Но на этом испытания не закончились. Следующим ударом стал отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов уровня Мишиной и Галлямова, которые строили всю систему подготовки вокруг олимпийской вершины, подобное решение фактически перечеркнуло главный смысл четырехлетнего цикла. Когда становится ясно, что главный старт недоступен вне зависимости от твоей формы и результатов, мотивация неминуемо проседает. Однако пара отреагировала на это по-разному.
Анастасия, судя по всему, нашла в себе силы продолжать. Она сохранила рабочую дисциплину, держала вес, форму и концентрацию, приняла новую реальность как данность и попыталась максимально достойно пройти сезон. Александр же, похоже, оказался не готов к такому масштабу психологического удара. Осень и начало зимы превратились для него в череду не только физических трудностей, но и внутреннего раздрая. Восстановление шло тяжело, ошибки множились, и все чаще стало заметно, что фигурист ищет объяснение происходящему не внутри себя, а вовне.
Раньше их прокаты воспринимались как цельный, монолитный продукт. Поддержки казались чем-то само собой разумеющимся. В нынешнем сезоне именно на поддержках — элементе, требующем максимального доверия и ощущения «одного целого», — стали возникать системные срывы. Там, где прежде было железобетонное взаимодействие, вдруг появилось напряжение и неуверенность. И если технические огрехи можно объяснить перерывом в тренировках, то эмоциональную реакцию Александра объяснить куда сложнее.
Два старта в серии Гран-при показали тревожную тенденцию: после ошибок в прокатах в зоне kiss and cry мы видели не эмпатию к партнерше и не спокойный анализ, а раздражение, холодность, иногда откровенное недовольство. Временами это выглядело так, будто Галлямов дистанцируется от случившегося, не желая разделить ответственность за общий результат. Особенно резко это контрастировало с образом «идеального партнера», который закрепился за ним в годы побед и рекордов.
Нельзя не учитывать и общий фон в парном катании. Мишина и Галлямов не просто немного откатились назад — соперники параллельно сделали качественный шаг вперед. Бойкова и Козловский, пережив непростой этап и смену трендов, упорно наращивают технический арсенал, доводя до стабильности ультра-си элементы, включая квад-выброс. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустив сезон из-за травмы, вернулись так ярко, что сумели уже один раз опередить Мишину/Галлямова и во второй раз завоевать бронзу чемпионата России.
На этом фоне чемпионат России в Санкт‑Петербурге стал для Александра точкой кипения. Поражение от принципиальных соперников — Бойковой и Козловского — само по себе было болезненным, но куда заметнее стала не строка в протоколе, а то, как Галлямов перенес это поражение. Никакой попытки публично взять вину на себя или хотя бы разделить ответственность пополам. Напротив, в его реакциях считывалось недовольство всем вокруг: обстоятельствами, судейством, уровнем готовности, но только не собственным подходом и поведением.
Особенно грустно, что при этом образ Анастасии практически не изменился. Она продолжает стараться выезжать прокаты, держать эмоции под контролем, общаться с прессой уважительно и без резких выпадов. Сложилось ощущение, что в этой паре именно партнерша тянет не только спортивную, но и моральную часть дуэта, тогда как партнер застрял в состоянии внутреннего конфликта и обиды на мир. И это — главный диссонанс, который так задевает зрителей.
Травма на Байкале — серьезное испытание, никто не спорит. Потеря олимпийской перспективы — колоссальный удар по психике. Но все эти обстоятельства не оправдывают того, как чемпион мира ведет себя на льду и после прокатов. Великих спортсменов отличает не только количество золотых медалей, но и способность держать удар, признавать свои слабости и не разрушать то доверие, которое выстраивалось годами. Сейчас же создается впечатление, что Александр сам обнуляет этот капитал.
От фигуристов уровня Мишиной и Галлямова болельщики ожидают другого — не безошибочности, а человеческой честности и партнерства. Да, можно не быть в лучшей форме, можно ошибаться, можно даже проваливать старты. Но когда зритель видит вместо поддержки — холод и раздражение, вместо самоанализа — скрытое недовольство всем и вся, возникает естественное чувство разочарования. Особенно остро это воспринимается по отношению к человеку, которого еще недавно ставили в пример как эталон ответственности.
Важно понимать: разочарование в Галлямове — не про то, что он вдруг перестал прыгать или плохо катает дорожки. Это про то, что изменилась его внутренняя оптика. Вместо спокойного принятия сложного периода и кропотливой работы над собой мы слишком часто видим внешнюю демонстрацию неудовлетворенности, иногда почти презрение к результату, который, по сути, складывается и из его собственных ошибок. Такое поведение резонирует гораздо сильнее, чем любой технический сбой.
Есть еще один нюанс, о котором нередко забывают. В парном катании партнерша физически и эмоционально сильнее зависит от партнера: он поднимает, страхует, отвечает за безопасность на поддержках и выбросах. И когда зрители видят, что именно партнер, имеющий такую роль и ответственность, вместо того чтобы эмоционально защищать свою напарницу, демонстрирует холодную отстраненность — это воспринимается как предательство негласного кодекса пары. Не только спортивного, но и человеческого.
Сейчас для Александра Галлямова наступил момент истины. Да, травма была настоящей. Да, система приняла болезненные решения, лишив их олимпийских перспектив. Да, конкуренты не стояли на месте и объективно усилились. Но именно сейчас важно показать, способен ли он быть лидером не только в моменты триумфа, но и в период кризиса. Настоящий чемпион измеряется не количеством медалей, а тем, как он проживает свои худшие сезоны.
У него по‑прежнему есть все, чтобы вернуться на прежний уровень: опыт, имя, сильнейшая партнерша, мощная школа, понимание своего тела и техники. Но для этого нужно сделать шаг, который многим спортсменам дается сложнее любых четверных — честно взглянуть на себя со стороны, признать собственную долю вины и перестать относиться к окружающему миру как к несправедливому арбитру. Если Александр сумеет это переосмыслить, у него еще есть шанс восстановить не только форму, но и утраченное доверие болельщиков.
Если же нет, он рискует остаться в истории не только как чемпион мира, но и как пример того, как быстро можно потерять статус любимца публики, когда внутренний кризис начинает диктовать поведение сильнее, чем профессионализм. Болельщики могут простить падения и поражения, но им очень трудно простить равнодушие к партнерше и демонстративное нежелание разделить ответственность. Именно поэтому так больно говорить: я разочаровалась в этом фигуристе. И оттого особенно печально, что так себя ведет человек, однажды взошедший на самую вершину мирового фигурного катания.